Рубрики

/ / «Журнал и книга — очень разные формы существования текста» — Катя Морозова о запуске издательства «Носорог»

«Журнал и книга — очень разные формы существования текста» — Катя Морозова о запуске издательства «Носорог»

20 Декабря 2018

Просмотров за сутки 9636
Изображение к посту ««Журнал и книга — очень разные формы существования текста» — Катя Морозова о запуске издательства «Носорог»»

Мы поговорили с главным редактором литературного журнала «Носорог» Катей Морозовой. О том, как трое литераторов, живя в разных странах, выпускают бумажный журнал и издают книги, читайте в интервью «Альпина.Медиа».

«Журнал и книга — очень разные формы существования текста» — Катя Морозова о запуске издательства «Носорог»

Начать издавать бумажный литературный журнал в нынешние времена было смелым шагом. Сейчас вы запустили собственное книжное издательство. Трудно ли журналисту стать издателем? Было ли что-то, к чему вы не были готовы?

Мы выпустили первый номер в 2014 году, это было все-таки — сейчас особенно очевидно — совсем другое время. Не произошли многие из тех событий, которые сильно отразились на экономике и на возможностях поиска дополнительного финансирования для культурных инициатив. Но даже если бы мы начали делать «Носорог» сейчас, то я не думаю, что это можно назвать слишком смелым шагом. В каком-то плане сейчас, наоборот, благодатное время для появления независимых изданий и издательств. Главное — найти хоть какое-то финансирование, а с этим в последнее время успешно справляется краудфандинг. Мы с Игорем Гулиным никогда не были журналистами, занимались (Игорь продолжает и сейчас) критикой и книжными обзорами, но журнал — это развитие другой деятельности, литературной. Мы, конечно же, не издатели, тем более что книги появились у нас не так давно. Мы скорее курируем пространство нашего журнала и занимаемся редактурой, если она необходима.

Вы запускали журнал вдвоем с Игорем Гулиным, позже к редакции присоединился Станислав Снытко. «Носорог» по-прежнему делают три человека? Как распределяются силы в команде? И журналом, и книгами занимаются одни и те же люди?

Да, у нас по-прежнему три редактора. Сейчас мы все живем в разных странах, и «Носорог» из-за этого приобрел интернациональный размах. Правда, выходит по-прежнему только на русском. Мы принимаем совместные решения по поводу текстов, которые к нам попадают, но чаще мы заранее знаем, что хотим перевести или кого из авторов опубликовать. Издательство было в большей степени моим желанием, и так вышло, что первыми двумя книгами занималась в основном я. Но с Игорем и Стасом мы активно обсуждаем планы на следующие книги и готовим много всего любопытного. Мы планируем работать с прозой, помимо русской, с так называемыми «второстепенными» литературами — Венгрия, Шотландия, Италия, Греция, с их важными текстами, которые по каким-то причинам еще не были переведены на русский.

Каждый номер журнала — сам по себе произведение искусства (я пока еще не держала в руках вашу первую книгу, но предполагаю, что и она напечатана необычно и с душой). Не могу не спросить о монетизации. Как окупается «Носорог»?

Спасибо. Наша первая книга («Число и сирена» французского философа Квентина Мейясу) действительно получилась прекрасной, под стать самому тексту. За это спасибо нашему дизайнеру Максиму Плоскиреву, который помогает мне реализовывать самые сложные и безумные идеи оформления и обложек. Как я уже упоминала выше, у «Носорога» в прошлом году началась новая жизнь. Мы стали частью медиаартели «Мамихлапинатана» («Батенька, да вы трансформер», Breaking bad, «Глаголев FM») и теперь можем заниматься исключительно журналом, не считая каждый рубль от продаж в ожидании нужной суммы на следующий тираж. Сейчас мы его немного увеличили (до 1000 экземпляров) и составили график выхода журнала — четыре номера в год, раз в три месяца. При этом ребята из артели совершенно по-другому, нежели мы раньше, подходят к планам распространения и реализации журнала, для них это теперь бизнес, и ставки выше. К тому же добавилось издательство. На данный момент вышло всего две книги, несколько в активной работе. Так что мы пока только учимся, как бережнее обходиться с судьбой бумажных книг.

Когда вы запускали журнал четыре года назад, вы отрицали наличие интернет-версии. Поменялось ли что-то в вашем видении теперь? Книги продолжат бумажную традицию?

Мы по-прежнему выпускаем только бумажный журнал, но сейчас активно занимаемся сайтом, который будет иметь скорее представительскую функцию. Там будет общая информация о журнале и издательстве, небольшие фрагменты текстов из прошлых номеров — чтобы совсем не знакомому с нами человеку было проще понять, кто мы такие и чем занимаемся, и иногда сопутствующие нашим книжным изданиям тексты.

Журнал и книга — очень разные формы существования текста. Журналу в меньшей степени нужна электронная версия, по крайней мере тому типу журнала, который мы пытаемся делать, его существование обусловлено возможностями именно бумаги. К книгам же будем относиться чуть более утилитарно и позволять им добираться до как можно большего числа читателей. То есть, отвечая на ваш вопрос — нет, для книг мы будем стараться делать и электронные версии.

Читаете ли вы нон-фикшн?

Да, читаю и очень много. Уже давно очевидно сильное смещение читательского внимания в сторону нехудожественных текстов. Меня же нон-фикшн отвлекает от работы с художественными текстами, как со своими, так и с журнальными.

Что из прочитанного (в любом жанре) за последнее время вас особенно впечатлило?

Сейчас читаю «Итальянское путешествие» Гете, к которому я обратилась по одному, скорее, рабочему моменту, но теперь не могу оторваться от той Италии, которую он описывает, и от того типа медлительного путешествия, которое постепенно счищает с человека его повседневную реальность и позволяет пропитаться иным, обновиться. Так и проза Гете впитывается в читателя настолько, что к середине книги уже непонятно, где ты и когда — где-то в Риме конце сеттеченто или в своем домашнем кресле.

Одним из главных впечатлений художественной прозы уже несколько лет остается «Книга воспоминаний» венгерского писателя Петера Надаша. Это такой огромный модернистский (во всех лучших смыслах этого слова) роман о Венгрии XX века, о памяти и забвении.

Ну и пусть третьей книгой будет «Мое влагалище» Александра Бренера — наверное, самое нежное и чувственное поэтическое высказывание о любви, встретившееся мне за последнее время.

Фотографии: Вадим Фролов / личный архив Кати Морозовой

Читайте также

Получать самые интересные статьи

Подпишитесь на рассылку «Альпина.Медиа»

Книги на эту тему

Комментарии для сайта Cackle
 

Авторизация

или


Ваша корзина пуста
Нажмите здесь, чтобы продолжить покупки
Корзина