Рубрики

/ / Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла

Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла

12 Января 2021

Просмотров за сутки 11034
Изображение к посту «Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла»

Иногда юношеские мечты сбываются, уже перестав быть мечтами. Студентом-лингвистом в конце 1980-х я грезил, что стану маститым переводчиком, получу от солидного издательства заказ на книгу и проведу с ней несколько месяцев, обдумывая каждое слово. С первой мечтой не сложилось: я стал журналистом. Столько всего творилось вокруг в последние тридцать лет, что вторая мечта — перевести Оруэлла — стерлась.

Тем не менее к тому моменту, когда издательство «Альпина» заказало мне перевод книги «1984», я остался, вероятно, одним из немногих профессиональных пользователей русского языка, способных взяться за эту работу с чистого листа. Дело в том, что я не был знаком с работами предшественников-переводчиков. Даже взявшись за исполнение забытой мечты, я намеренно не стал читать прежние переводы, которые мне хвалили сведущие люди.

Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла

С русскими версиями оруэлловских неологизмов, прочно укоренившимися в языке, мне часто хотелось поспорить. Взять хотя бы слово «новояз». Сокращение «яз» встречалось мне только ещё в одном сложном слове — «иняз», и в нём тоже казалось на редкость неуклюжим. Невозможно было перестать думать о язе, этом пучеглазом представителе семейства карповых. Кроме того, Оруэлл использовал корень speak не только в слове newspeak, но и в других неологизмах: speakwrite, duckspeak и пр. Хотелось и в русских аналогах видеть один и тот же корень.

Такую возможность дает слово «новоречь», встречающееся в первом переводе фрагментов оруэлловского текста на русский — в книге киевских филологов Андрея и Татьяны Фесенко «Русский язык при Советах», изданной в Нью-Йорке в 1955 году. Фесенко считали, что «новоречь» Оруэлла — пародия на русский язык советского периода, хотя более поздние исследователи нашли её корни в языке эсперанто и всяческих упрощённых и бюрократических разновидностях английского.

Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла

Другой пример — слово «мыслепреступление». Мало того, что в нем семь слогов, а Оруэлл в приложении «Принципы новоречи» указал, что три слога — предел для новоречных неологизмов. Оно к тому же неверно по сути, потому что преступление — это нарушение закона, а в Океании законов нет.

Я старался придерживаться принципов, сформулированных Оруэллом, и счёл для этого удобным корень «дум». Вместо «мыслепреступления» получился трехсложный «криводум», нарушающий прямоту партийной линии. Естественными показались и другие новообразования с этим корнем — «двоедум», «стародум», — от которых можно было стандартным способом образовать прилагательные, наречия и термины, описывающие людей: «криводумный», «криводумно», «криводумец».

Новоречь и криводум: зачем мы сделали новый перевод «1984» Джорджа Оруэлла

Я знал из аллюзий в разных публицистических текстах, что в переводах, как и в оруэлловском оригинале, четыре управляющих органа Океании называются министерствами. У меня это главные комитеты, главки, чтобы получить более благозвучные сокращения — Главист, Главлюб, Главмир, Главбог. Вместо отделов у меня секторы — ради всё той же обозначенной Оруэллом цели, благозвучия сокращений. Кроме того, Полиция мыслей стала Думнадзором (сходство с Роскомнадзором совершенно случайно).

Читателям предыдущих переводов всё это поначалу покажется непривычным и неуклюжим, даже несмотря на блестящую, на мой взгляд, работу редактора Любови Макариной. Однако я надеюсь, что это не оттолкнет их и они увидят в моём переводе внутреннюю логику. Логика эта — не исключительно лингвистическая.

Читатели, рождённые в СССР, увидели у Оруэлла отсылки к знакомым реалиям гниющей коммунистической диктатуры. Я старался разрушить автоматизм этих ассоциаций,  лишь в редких случаях я переводил реалии Океании словечками, памятными по советской жизни. Потому что ассоциативная привязка к советскому опыту помешала бы прислушаться к себе в процессе чтения.

В первый раз я прочёл роман в девятнадцать лет, и тогда он наделил меня стойким иммунитетом к любой пропаганде. Во второй, в тридцать с небольшим, — примирил со страхом физической боли. В третий, в сорок, — объяснил кое-что о любви и предательстве. Теперь, в сорок девять, помогает понять и пережить новое чувство удушья — и от обезличивающей маски, навязанной растерявшимися политиками, и от полицейского колена, пусть пока на чужой шее — в Миннеаполисе ли, в Минске ли, в Москве ли, — но, значит, в любой момент и на моей.

Океания — это, конечно, не Советский Союз, а также не нацистская Германия и не комбинация этих двух бесчеловечных режимов, которые Оруэлл хорошо понимал. В её укладе — неожиданные отголоски современной, путинской России и Америки Дональда Трампа, хотя Оруэлл, конечно, ничего не мог о них знать.

Государство, основанное на подавлении протеста, постоянно переписываемой истории, поиске внешних врагов и лживой пропаганде, — модель, которая воспроизводится постоянно и где угодно, вне зависимости от географии и культурных традиций. Единственный способ остановить её воспроизводство — это, по завету Егора Летова, убить в себе государство.

Уинстон Смит хотя бы попытался — и, несмотря на его трагическую метаморфозу, вероятно, не зря. Не случайно лингвистическое приложение, которым заканчивается роман, написано в прошедшем времени: очевидно, режим Старшего Брата не выжил и стал не более чем предметом исследований. Теперь, когда, казалось бы, я уже не могу вычитать в романе ничего нового, приглушённый оптимизм, который автор счел нужным выразить, лишь закончив свой неуютный рассказ, кажется мне важнее всех мрачных оруэлловских пророчеств.

Джордж Оруэлл

1984

«Новый перевод»

Это последняя книга Джорджа Оруэлла, он опубликовал её в 1949 году, за год до смерти. Действие происходит в Лондоне, одном из главных городов тоталитарного супергосударства Океания. Пугающе детальное описание общества, основанного на страхе и угнетении, служит фоном для одной из самых ярких человеческих историй в мировой литературе. В центре сюжета судьба мелкого партийного функционера-диссидента Уинстона Смита и его опасный роман с коллегой.


Читайте также:


Получать самые интересные статьи

Подпишитесь на рассылку «Альпина.Медиа»

Книги на эту тему

Комментарии для сайта Cackle
 

Войти на сайт

или


Ваша корзина пуста
Нажмите здесь, чтобы продолжить покупки
Корзина